Ложь во спасение

проза

Михаил Коротунов

Мои племянники, как на работу, ходили в детский сад, прятавшийся  сразу за нашим домом. Они были в том прекрасном возрасте детского неведения, заполняемого пояснениями бабушек, дедушек, когда самым большим грехом были царапины, нанесенные в конкурентной борьбе в рамках своего вида и семьи. Отец уже не работал после четвертого инфаркта и всецело отдавался воспитанию подрастающего поколения. Мать тоже отовсюду уволилась, занималась домашним хозяйством и все реже курсовыми для лоботрясов со своей последней работы. Временами она пробовала себя в птицеводстве на балконе четвертого этажа. Под осень, стянув у соседнего магазина пару пустых ящиков, она устраивала некую птицефабрику по откорму нескольких петушков. Отец покупал сколько-то кукурузы на рынке, и процесс шел семимильными шагами. Племянники тут же поделили петушков на своих и чужих. Просыпаясь и вернувшись из детсада, они  торопились кормить каждый своих, ревниво наблюдая, чтобы никто не посягал на их собственность. Они подставляли свои крохотные ладошки под очередную порцию кукурузы и на перегонки бросались на балкон к ящикам, где их ожидали Петя и Вася.
Но время тикало не на пользу беспечным птицам. Нужно было как-то подготавливать детвору к предстоящей расчлененке. Как-то за ужином отец развернул пропагандистскую беседу о пользе куриного мяса.
– Ты какую часть больше любишь?
– Я – белое мясо!
– А мне лучше ножку!- тут же парировала племянница.
Как часть борьбы за аутентичность одна ела только желток, а другой исключительно белок. При этом обоими строилась омерзительная мина на выбор своего соперника.
– А наших петушков ели бы?- продолжал дедушка.
– Наших нет, ты что!
– Нет, ни за что не буду! – племянница изменила принципам и проявила солидарность.
– Но у них же тоже белое мясо и такие же ножки! – не унимался дедушка.
Детские мордашки отразили тревогу, которая вскоре преобразовалась в жалость к бедным птичкам по поводу неизбежности их потери.
– Ну, а если дедушка продаст петушков на рынке, а на эти деньги купит других, других есть будете?- бабушка решила по-женски нивелировать прямолинейный подход дедушки.
– Других будем, это же не наши!
– Те же другие, они не наши – снова от солидарности оставался всего шаг до братской привязанности.
И на следующий день, не получив в ладони кукурузу, племянники обутые бросились на балкон.
– А где петушки?
– Где мой Петя?
Еще мгновение, и оба сорвутся в жалобную истерику по безвременно ушедшим Пете и Васе.
– Так их дедушка на рынок отнес.
– Продал?
– Продал??
– Мы же договаривались, этих продать, других купить. Вы же вчера согласились!
Мысли понеслись в детских головках, то обвиняя, то оправдывая все и вся. Наконец, они согласились, что обутыми ходить по квартире нехорошо и нехотя пошли раздеваться и мыть руки.
На следующий день на ужин подавали курятину.
– Тебе какой кусочек?
– Мне ножку!
– Фэ-э-э, а мне белое мясо – пинг-понг снова вернулся в их взаимоотношения.
– Мне с подливкой!
– А мне без жижи, чтобы кашка была сухая.
Получив свои порции, детишки переглянулись и хором вопросили:
– А это не наши петушки? Другие?
– Это не наши, наших дедушка еще вчера на рынок понес, а продав, купил этих, других.
Пряный аромат тушеной курятины вскоре переключил внимание в нужную сторону и цокот вилок о тарелку возвестил об умчавшихся сомнениях.

Оставьте комментарий

Подпишитесь на новости