Лола

Александр Кузнецов

Фантастический рассказ.

Глава 1. Офицер

Первый раз я встретил её зимой 1972 года, возле церкви Вознесения Христова. Бабушка моя, Прасковья Анисимовна, повела меня смотреть службу в церкви на Покрова пресвятой Богородицы.

В тот хмурый октябрьский день было очень холодно. Уже с утра небо окутали темные снеговые тучи. Резкий промозглый ветер срывал остатки листвы с деревьев, и они падали на асфальт, пополняя под ногами мягкий желтый ковер, уже с месяц проложенный к церкви для верующих по вине рано наступившей в тот год осени.

Пока шли от трамвайной остановки до церкви, я видел вдоль дороги много нищих, пожилых и еще не старых мужчин и женщин. Некоторые были с маленькими детьми. Люди шли к церкви сквозь этот коридор попрошаек, многие давали нищим мелкие деньги.

Бабушка сунула мне несколько монет, и я отдал их какой-то женщине с девочкой лет 6-7. Монетки взяла сама девочка. Она тогда и запомнилась мне в том синем пальтишке и красном беретике. И еще, может я запомнил ее потому, что она потом высунулась из-за спины мамы и показала мне свой язык.

В это время возле нас на перекрестке остановился милицейский воронок. Из него вышли 2 милиционера и третий старший. Они стали стыдить нищих и требовать покинуть улицу и не нарушать общественный порядок. Особенно старался старший офицер, лет под сорок, горластый и злой. Он подошел к той женщине, которой я подал милостыньку и стал грозить ей, что заберет в отделение для составления протокола и штрафа. При этом громко орал и возмущался. Женщина плакала и все твердила, что осталась одна без мужа, без работы и без денег, что больна и не нужна никому.

Больна, так сиди дома и лечись или ложись в больницу и не стой здесь, не распускай заразу!

Мы с бабушкой остановились, как и некоторые, шедшие рядом с нами.

Антихрист, проклятый! – тихо сказала бабушка.

Люди рядом тоже стали негромко возмущаться. Но старший только сильнее разъярился и схватил женщину за локоть, чтобы увести в машину. Тут из-за
спины матери вышла эта девочка и с размаху ударила милиционера по руке. Тот от неожиданности отпустил женщину и уставился на девочку. А она как-то по-особому, искоса бросила на него взгляд и негромко сказала:

Ты сам больной и будешь болеть пока не уйдешь к своей машине и не уедешь отсюдова.

Офицер отступил на шаг назад, словно испугавшись и тут же согнулся пополам, схватившись за спину. Я услышал, как этот здоровый бугай взвыл от боли и чуть не упал. Ладно, подхватили его двое помощников. Девочка еще раз взглянула на него и погрозила ему своим маленьким пальчиком:

Поезжай домой и лечи спину, а боль пройдет, как только сядешь в машину.

Офицера еле дотащили до машины. При этом он громко стонал, беспрерывно охал и скрипел зубами от боли. В машине больной немного успокоился. Двигатель заурчал, и они унеслись в том направлении откуда приехали.

Мать поспешно схватила дочку в охапку твердя при этом:

Лола идем, скорее…Уходим отсюда!

Пока мы шли к церкви, в голове у меня все время не утихал шепот и негромкие слова сидевших рядом нищих:
…Это заступница наша…, посланница Богородицы…, заслонница…,
справедливица…

Служба в церкви произвела на меня в тот день большое впечатление: и разодетый батюшка, и хор, певший на несколько голосов, и картины, и свечи… В общем, забыл я тогда про эту храбрую девочку.

А ночью мне приснился необычный сон. Я видел себя в образе офицера милиции, сидевшего в конце дня в дежурке. Рядом дежурный – тоже офицер и как-бы мой старый друг вроде.

Завтра Пасха, — говорю я другу, — Праздник!

Ага, у меня выходной завтра!

А у меня дежурство, тоже «праздник», и опять к церкви ехать.

Побирушек гонять?

Ну да, будь другом, выручи, съезди завтра туда за меня, ну не могу я после того случая, помнишь, осенью?

Как же, помню. Ты после этого уже полгода сам на себя не похож. Добрым через чур стал, не кричишь, как раньше. Подозреваемых на Вы называешь, задержанным адвокатов предлагать стал. Умора с тебя…

Ну, выручи, я потом два дежурства за тебя отбатрачу!

Слушай, я вообще-то атеист и в эту фигню не верю… но, как говорят – береженого… сам знаешь!

А что делать?

Давай я вечером со своим невропатологом потолкую за ужином, чтобы она тебе завтра с утра бюллетень накатала. Ты же спину свою так и не долечил?

Давай, — обрадовался я…

И тут зазвенел будильник. Пора было завтракать и собираться в школу. Я вскочил в холодном поту и кинулся одеваться. А в голове так и сверлила одна противная мысль:

– Что же это за такое, что заставило меня, то есть офицера милиции, так сильно измениться? Да еще и было здорово обидно, что не успел спросить друга:

А во сколько мне завтра на прием-то идти к его жене?

____________

Глава 2. Грешник

В тот весенний майский день занятия в школе закончились рано. Не было еще и двух часов дня, когда я шел домой с мыслями о том, как лучше провести вторую половину этой пятницы.

Яркое весеннее солнце нежно ласкало цветущие кусты сирени, раскинувшиеся вдоль сквера, по которому я решил пройти до своего дома. Мама очень любила сирень, и я планировал наломать для нее несколько веточек, пользуясь отсутствием в этот час прохожих, что заполняли сквер лишь ближе к вечеру.

И ничто вроде не предвещало испортить мое приподнятое в тот день настроение. Но тут со двора ближайшего дома раздались звуки траурной музыки. Из-за угла дома появилась похоронная процессия, причем довольно значительная. Народу было много. Когда оркестранты вышли на улицу, а это была одна из центральных в городе, музыка смолкла, и ее исполнители потихоньку отстали от толпы.

Я незаметно приблизился к провожающим. В народе шли разговоры об умершем. Оказывается, это был какой-то крупный городской чиновник, еще год назад успешно исполнявший свои высокоответственные обязанности. Что-то заинтересовало меня в неясных обрывках разговоров об этом человеке. Говорили, что заболел он год назад и что у него начались проблемы с головой.

Кто-то сказал в толпе:

Говорят вирус у него был какой-то особенный…

Болел он! Начальство наше давно болеет…вирусом равнодушия.

Точно, равнодушия к людям, их бедам и проблемам.

Говорили, что слег он полгода назад и больше не вставал, хотя врачи бегали за ним толпой, да видно бестолку.

А за месяц до кончины у него вообще «поехала крыша». Он вызвал к себе нотариуса и велел переписать завещание, где в новом указал что все его имущество и все его деньги передать нищим, проживавшим в доме №8 на поселке Крылова. Причем разделить это всем поровну. Всю неделю перед своей смертью, находясь в бреду, он твердил:

Я остался ей должен. Я хотел… Очень… Но я не смог… Не успел.. . Простите меня, люди! Я так и не узнал, как ее зовут… Узнайте, кто была эта девочка? Пусть она простит меня!

Последний день он все просил узнать ее имя. И умер с памятью о ней, так и не узнав ее имени.

Я протолкался к гробу и увидел лицо покойного. Он сильно постарел, с тех пор, как я видел его в тот раз. Это было ровно год назад.

Я тогда учился в 6-м классе и как-то после уроков мы носились с друзьями по недостроенному Дому пионеров. Как вдруг прибежал к нам пацан из соседнего дома. Он вечно раньше других узнавал обо всех новостях в районе.

На поселке Крылова двухэтажку сносить будут! Пошли позыркаем! Вчера оттуда всех бомжей вывезли…

И мы помчались в поселок. Действительно, возле старого 2-х этажного барака стоял кран с подвешенным на тросу большим чугунным шаром. Барак был собран задолго до войны из шпал, пропитанных креозотом и наверняка простоял бы еще не знаю сколько лет. Рядом уже собралась толпа зевак. В этой толкучке мы узнали человек 5-6 бомжей, живших в этой развалюхе. В доме было 2 подъезда, и возле каждого стояли, взявшись за руки, их несчастные жители, в основном старики и пожилые женщины. Дом был признан аварийным еще 5 лет назад, а бывших жильцов давно расселили по новым квартирам. За это время брошенное жилье и заселили бездомные. В те годы мы, мальчишки, знали почти все их драматичные истории. Знали мы и о том, что и этих «самовольщиков» городское начальство неоднократно пыталось выселить. Но они каким-то путем те снова появлялись в этом доме.

От дома к крану постоянно сновал юркий мужик с каской на голове и кричал крановому:

Леха! Давай заводи и ехай ближе. Они в момент разбегутся!!

Но крановщик, вначале угрюмо молчавший, вдруг разразился трехэтажным матом, послав своего мастера куда-то очень далеко…

Там же люди, живые! Сволочь ты, Васильич!

Васильич наконец понял, что одному ему с толпой бомжей не справится и побежал звонить начальству. Начальство не замедлило подъехать на крутой Волге. В толпе зашептали:

Приехал сам председатель райисполкома. Щас порядок наведет…

Председатель шагнул к бомжам.

Мы же вчера вас вывезли за город в брошенную деревню. Там было несколько домов. Все бы устроились.

Энти дома у черта на куличках. Мы оттуда 3 часа пешком шли. Там нет ни людей, ни магазинов. А дома-то чуть живые, крыши худые, ни дверей, ни окон… А здесь мы уж лет десять, а то и больше живем, никому не мешаем. Тут вот и останемся, валите дом вместе с нами, хоронить не надо будет…

И тут я увидел, как из подъезда вышла девочка, та самая. Я сразу же узнал ее. Мне показалось, что она нисколько не повзрослела. Тот же вздернутый носик. Те же косички с дешевыми голубыми бантиками и красный беретик. Только вязаная кофточка и голубые туфельки, заменившие то старенькое пальтишко и синие башмачки.

Она смело подошла к председателю и звонко так, что было слышно всем притихшим зрителям, с обидой в голосе произнесла:

Ты по что отнимаешь у людей последнее? Построй для них сначала новый дом, потом ломай старый!

Милая деточка, — председатель вытер платочком пот с лица и затылка, — где же я денег то на строительство приюта для бездомных возьму. Мне и для рабочих строить средств не хватает.

Даешь слово, что построишь для бездомных этот приют – дам я тебе денег!

Ну, даю слово! — председатель усмехнулся.

Девочка подошла вплотную ко входу в подъезд и показала на неприметный полушпалок, сидевший в стене среди других шпал на верхней части кирпичного цоколя, возвышавшегося над фундаментом дома.

Нужно аккуратно выдернуть это бревно из стены здания. Оно поддастся, пусть рабочие железками его подцепят с двух сторон!

Виктор Васильич! – председатель позвал мастера. – Давай, зови сюда своих архаровцев, проверим, что там за бревном?

Мастер подвел двух рабочих с ломами, стоявших немного в стороне от дома. Те тут же подналегли на полушпалок с 2-х сторон и, к удивлению всех присутствующих, довольно легко вытащили его из своего гнезда.

Мы с ребятами подбежали поближе и увидели открывшуюся в кирпичной кладке нишу, а в ней чугунок с крышкой, литров на 5 не меньше.

Ребята, доставай, скомандовал мастер!

И двое общими усилиями с трудом вытащили чугунок из тайника, но не удержали и уронили его на землю. От удара крышка из чугунка выпала и оттуда посыпались желтые монетки. Чугунок был доверху наполнен золотом.

Мои пацаны с восхищением загалдели:

Вот это девчонка! Во дает!

А я с гордостью сказал тогда пацанам:

Это Лола! Я ее знаю…

Они с завистью смотрели на меня.

Дом тогда все же свалили. Председатель райисполкома так и не сдержал свое слово. Возможно, просто не успел это сделать, возможно так и не сумел – не знаю. Люди говорят, что денег там было на несколько таких ночлежек.

___________

Я шагал вплотную с гробом, рядом с приглашенным батюшкой. Тот шел, постоянно крестился и просил успокоения души умершего. Я тронул его за рукав рясы.

Батюшка, это очень плохо, что покойный не успокаивается?

Да, отрок, — подтвердил поп, — Его мучала одна мысль перед смертью. Он все искал какую-то девочку и просил узнать, кто она и как ее зовут? Неисповедимы пути Господни! Теперь мысль эта терзает душу его…

Исповедимы, батюшка, пути эти — возразил я ему. Поп с удивлением воззрился на меня.

А душа его слышит нас?

И слышит и видит!

Тогда я знаю, как успокоить его душу…

Я протолкался ближе к лицу бывшего председателя, нагнулся над гробом и закричал на всю улицу:

ЕЁ ЗОВУТ ЛОЛА! СЛЫШИШЬ? ЛОЛА, ЛОЛА, ЛОЛА!

__________________

Глава 3. Фотография

Последний раз я видел Лолу зимой 2 года назад. Мы ехали с левого берега Урала на правый. В левобережном Дворце культуры выступала известная на всю страну певица. Я тогда с трудом достал билеты на концерт. После концерта все повалили из дворца кто на трамвай, кто на автобус.

Я еле-еле смог забраться в битком набитый Икарус, жалея о том, что он не резиновый. Было уже темно, стояла оттепель, дорога – сплошной лед. В автобусе меня прижали к боковому окну у передней двери и что впереди было почти не видно. По дороге я вдруг понял, что автобус потерял управление. Его потащило по льду юзом и медленно стало сносить к боковому откосу дороги, крутому и глубокому. Впереди, внизу, я видел отблески заводских огней на незамерзшем участке пруда в районе ТЭЦ.

В переполненном автобусе начиналась паника. Мужики покрепче стали бить стекла и пытаться выпрыгнуть из салона. Нескольким удалось вывалиться из автобуса, который уже полз под откос. В темном окне мелькнуло детское лицо. Потом силуэт девочки словно растаял в темноте.

Надо же, — успел подумать я сквозь вопли и шум в салоне, — девчонка, а выбралась из автобуса!

Из-за этой страшной суматохи я тогда и не подумал, что это могла быть она. И тут автобус, уверенно сползавший под откос, вдруг резко дернулся и встал, причем намертво. Двери автобуса открылись, и пассажиры ринулись на улицу.

Мы стояли всей толпой у автобуса и не верили своим глазам: под передними колесами лежали два больших плоских камня, словно упоры на рельсах. Одни попробовали толкнуть пустой автобус вниз, а он даже не пошевелился.

Какие-то голоса обсуждали:

Водитель-то, выскочил из автобуса!

Ага, удрал, спаситель…

Говорят какая-то девчонка автобус остановила!

Ты чё, бухой что ли? Какая девчонка?

Я видел, она одной рукой автобус держала, а второй — камни под колеса ложила…

А крылышки у нее не видел?

Да у него давно белочка в глазах…

Я стоял и слушал. Голова кружилась. То ли от схлынувшего напряжения, то ли просто от волнения, но я вдруг понял, что за девочка промелькнула в окне автобуса в самый разгар паники. Ведь я видел, хоть и мельком, но четко видел ее лицо, ее красный беретик. Я стоял и думал, кто она – эта маленькая Лола? Откуда она вообще здесь взялась и как появилась у нашего автобуса? Почему помогает людям? Откуда у нее столько силы, что это за сила у нее?

Тут незаметно ко мне подошел седой старик лет под 80. Тронул меня за плечо и негромко сказал. Пойдем потихоньку пешком и поговорим…

О чем? – спросил я.

О том, о чем думаешь.

Мы долго шли по дамбе заводского пруда. Стояла тихая зимняя ночь, бледно светились фонари вдоль дороги. В небе искрились снежинки, кружась и падая в своем бесконечном танце.

Хочешь, расскажу тебе о ней? – спросил старик.

Это ведь была Лола?

Но ты же видел ее.

Кто она, откуда взялась, что у нее за сила?

Она ушла и больше к нам не вернется. Её отозвали.

Почему? Она что — инопланетянка?

Нет, она родилась на нашей Земле. Просто у нее такая миссия, проще сказать задание. Мы называем это целью её жизни.

Эта цель помогать людям?

Давным-давно, когда на Земле появились первые люди, они были с чистой и совершенной душой. Это у вас в школах преподают, что они были дикарями. Эти люди не знали, что такое зависть и обман, подлость и коварство. Так было много лет. Но потом всё изменилось. Люди становились всё более равнодушными, злыми, безучастными…

И что же Лола? – я перебил увлекшегося рассказом деда.

Лола не просто не любила в людях равнодушие. Она уничтожала этот вирус в людях. Помнишь того милицейского офицера, который после встречи с ней тогда у церкви так сильно изменился? А председатель райисполкома? Он весь свой последний месяц жизни звал Лолу и все просил у нее прощения? Её взгляд в глаза собеседника словно прочищал в сердцах людей забитые и зашлакованные за десятки лет каналы сострадания и сопереживания. И тогда человек вновь обретал в своем сердце давно забытый и заброшенный им прекрасный и бесценный мир добра и справедливости.

Но главное – Лола открыла у себя особый дар. Оказалось, что она имеет доступ к психической энергии. Это страшная сила! Сегодня, ее случайное выступление с аварией вашего автобуса, когда она легко остановила его – все и решило. Люди видели, как приподняв одной рукой переднюю часть огромной машины, она поставила под колеса камни, которые многим мужчинам даже поднять не удалось бы.

Мы отозвали Лолу из этого мира для её же безопасности. Ей теперь предстоит долгая и трудная учеба по овладению психической энергией, ее правильным и безопасным использованием.

Не ищи больше Лолу, сынок, забудь и не жди ее!

В это время поднялся сильный ветер, снег повалил густыми хлопьями. Стало холодно.

Вот мы и дошли до трамвайной остановки. Вон и показались огни трамвая. Садись и поезжай домой, а мне нужно идти дальше… Прощай и будь счастлив!

Дед повернулся, сделал пару шагов и пропал за снежной стеной.

А может она когда-нибудь вернется к нам? Хоть не на долго, а? – кричал я вслед деду. Я не хотел, чтобы он уходил, потому что мне казалось вместе с ним уходила и она.

Ветер завывал. Снег залепил мне все глаза. Откуда-то издалека до меня донеслись лишь обрывки слов:

— …оет быть…, нется, …кто …нает!

Я ехал в трамвае, он был теплый, работали печки. Но мне было холодней, чем, когда мы шли вместе с дедом, потому что тогда я еще верил, что Лола вернется.

Трамвай постепенно пустел. Народ выходил на остановках. Я глядел в окно и думал о ней, о том, что так и не смог встретиться и поговорить с Лолой. За окном кружила метель. Я прислонился лбом к холодному стеклу и представил себе ее лицо сквозь хлопья снега, но оно расплывалось и улетало от меня куда-то вдаль. Неожиданно, мне почему-то стало немного теплее, я даже расстегнул верхнюю пуговицу своего пальто, как вдруг кто-то сзади бросил мне за шиворот целый ком снега.

И звонкий голос спросил:

Что испугался?

Я оглянулся и увидел ее. От охватившей меня радости я готов был нырнуть всей головой в мокрый снег. Она стояла передо мной все та же, с теми же косичкам, в своем беретике и синих ботиночках.

А я тебя запомнила. Это же ты нам с мамой тогда возле церкви денежки дал? Вот пришла спасибо тебе сказать!

Да! Я так долго ждал тебя, как ты меня нашла?

Ты же хотел со мной встретится? Вот! И дед сегодня просил меня прийти к тебе.

Почему ты столько лет такая маленькая и не растешь?

Она засмеялась, я впервые слышал ее смех и увидел ее улыбку.

Это ширма. Мне велели так выглядеть, чтобы меньше внимания обращали. Мне ведь уже 16. Увидишь мое настоящее лицо, влюбишься и будешь потом всю жизнь страдать.

Я сказал ей:

Я уже, того…поздно… У тебя нет фотографии на память?

Есть одна, меня дед сфотал, когда я ваш автобус держала. Бери, страдалец! – и она протянула мне фото.

На нем была молодая девушка, у которой на вытянутую ладонь опиралась передняя часть городского Икаруса. Была ночь, а фото снято словно днем. Я тогда понял, что погиб окончательно и бесповоротно. Погиб на всю оставшуюся жизнь. От лица ее было невозможно отвести глаз. Она была безумно красива.

Жалко улыбки нет на лице, — только и смог произнести я.

Многого больно хочешь, за это скажи спасибо! Ладно, ты меня увидел, я тебя поблагодарила, ну и все, у меня дел полно. Пока!

Она похлопала меня по плечу, наклонилась, чмокнула в щеку и пропала.

Она пропала, но хлопки по плечу продолжались.

Молодой человек, просыпайся! — тормошила меня водитель трамвая, — Мы уже в депо приехали. Что, проспал свою остановку, а? Так и все царство небесное проспишь!

Пошли со мной в диспетчерскую, чаем напою, а то ты замерз, наверное.

Я шел за водителем, а на душе было горько и обидно. Значит это был сон, значит она приходила ко мне во сне. Как же все в этом мире несправедливо и жестоко! Мне стало почему-то жалко себя.

Водитель, пожилая женщина, подала мне бокал чаю с сахаром и увидела или почувствовала у меня в глазах слезы.

Что, потерял, наверное, недавно кого-то из близких? — спросила она. В дежурке было жарко. Она сняла с меня шапку.

Ну вот! И прощальный подарок на правой щеке оставила.

Я схватился за щеку, расстегнул воротник, бросился к зеркалу и увидел четкий след помады на лице. Из-за пазухи пальто медленно кружась падала на пол фотография.

На ней смотрела на меня и улыбалась до боли, такая знакомая, очень милая и страшно дорогая мне девушка, протянувшая кому-то руку навстречу, словно руку помощи…

________________

Оставьте комментарий

Подпишитесь на новости